Логин или email Регистрация Пароль Я забыл пароль


Войти при помощи:

Аналитика / Интервью / Первые «камни» на пути применения правил трансфертного ценообразования

Первые «камни» на пути применения правил трансфертного ценообразования

На вопросы о практике применения правил ТЦО ответил Михаил Орлов, партнер KPMG в России

28.01.2014
Российский налоговый портал

Автор: Илья Жуков, налоговый консультант Российского налогового портала

— Михаил, здравствуйте! Мы знаем, что 8 июля 2011 года был принят и подписан Президентом РФ Закон № 227-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием принципов определения цен для целей налогообложения», который вступил в силу 1 января 2012 года. Можно ли на сегодняшний момент, на начало 2014 года, делать выводы о практике его применения?

— Все признают, что в 2011 году Закон был принят в достаточно спешном порядке и многие вопросы (даже технические) не были проработаны. В этой связи самая большая проблема этого закона заключается в том, что мы не всегда можем понять, как следует толковать те или иные нормы. Опасность этого закона, прежде всего, состоит в том, что разные пользователи по-разному толкуют волю законодателя, волю государства. И в этом, безусловно, существует определенная опасность. Когда принимался закон (еще в июне 2011 года), депутаты обращали внимание Правительства, что многие вопросы не решены. И тогда Правительство клятвенно обещало депутатам уже в осенней сессии 2011 года, до вступления в силу этого закона, решить ряд вопросов, связанных с его применением, подготовив соответствующий законопроект. Но, к сожалению, ни в 2011 году, ни в последующем 2012 году, ни даже в 2013 году эти изменения не были приняты.  И, в этой связи, конечно же, к нормам этого закона до сих пор очень много вопросов. Например, Правительство справедливо полагало, что для контроля сделок, предметом которых являются нематериальные активы, нужен особый подход (условия контролируемости, применимые методы и т.п). То же самое касается сделок на финансовом рынке. К сожалению, до сих пор в законе нет необходимых особенностей контроля таких сделок,   и необходимые  поправки к закону до сих пор не были предложены Правительством, не были утверждены депутатами. Если говорить о том, что изменилось в контроле, и какие сегодня можно делать выводы о первых результатах его применения, то можно сказать, что закон применялся в условиях неоднозначности толкования его норм. Другое дело, что пока еще рано делать окончательные выводы, поскольку не была еще начата контрольная работа налоговых органов. Контрольная работа начнется только в 2014 году, и я боюсь, что после начала контрольной работы мы еще раз сможем убедиться, насколько несовершенен закон, насколько трудно толковать нормы закона и налоговикам, и налогоплательщикам. С другой стороны, как консультант, который активно работает с крупными налогоплательщиками, я обращаю внимание на то, что многие компании отказываются от каких-то «агрессивных» схем налогового планирования, от «чернушных» способов вывода за рубеж налоговой базы. Наверно, подводя итог двухлетнему периоду, можно сказать, что да, мы видим  некий определенный положительный тренд в налогообложении, когда налогоплательщики уходят от наиболее грубых схем минимизации налоговых платежей с помощью манипулирования ценами.

— Михаил, до 20 ноября 2013 года участники рынка должны были предоставить уведомления о контролируемых сделках. Есть ли информация о количестве уведомлений, пришедших в ФНС? Когда начнется контрольная работа?

— К сожалению, я не обладаю всей полнотой информации о том, сколько уведомлений было направлено, и я не знаю план налоговых органов. Я даже не очень понимаю, как они будут делать проверку: будут ли сплошные проверки, либо будут выбираться наиболее крупные (интересные) сделки, либо по отраслям – я, к сожалению, этого не знаю. Поэтому, поживем-увидим.

— Сегодня штрафы за нарушение правил трансфертного ценообразования (непредставление уведомлений о контролируемых сделках) являются довольно-таки небольшими, и даже смехотворными. Как это изменится в ближайшем будущем?

— Штрафов за уклонение от уплаты налогов с помощью манипуляции ценами сегодня вообще нет. По сделкам за 2014 год эти штрафы будут в размере 20%, а после 2016 – 40%.    Сегодня у нас достаточно смехотворные штрафы за непредставление уведомлений по сделкам. 5 тыс. руб., это, безусловно, не та сумма, которая должна заставить налогоплательщика своевременно представлять уведомления, не забывать о них. Я думаю, что основной риск для налогоплательщика должен заключаться не в том, что он не подаст уведомление, впоследствии будет оштрафован на 5 тыс. руб., а в том, что в случае, если о наличии контролируемых сделок (по которым не было подано уведомление) узнает территориальная инспекция ( в рамках обычной налоговой проверки, будь то выездной или камеральной), то налоговая инспекция должна будет в этом случае уведомить Федеральную налоговую службу о том, что такая сделка существует. Мне кажется, что в этом случае процентов 90, если не больше, что эта сделка подпадет под контроль и по ней будет назначена проверка. Поэтому, безусловно, таким дисциплинирующим фактором для налогоплательщиков должен являться не сам штраф за непредставление уведомления, а последствия того, что эту сделку обнаружит не сам налогоплательщик,  а налоговый орган. Я, например, слышал от многих налогоплательщиков такой тезис: «Вы знаете, я все равно не смогу угнаться за всеми теми сделками, которые у меня контролируются. Вероятность того, что что-то я забуду, достаточно высока. Поэтому я не буду ничего делать, потому что все равно риск того, что я о чем-то не уведомлю налоговый орган, достаточно высокий».

Это к вопросу о том, все ли сделки, которые сегодня подпадают под контроль, реально государство должно контролировать.

— Михаил, как Вам кажется: в новом разделе НК РФ нашли отражение те тенденции, которые наблюдаются в странах ОЭСР? Насколько адекватно, с учетом сроков принятия Закона, они перенесены в наше налоговое законодательство?

— Я думаю, что принимая закон по налоговому контролю цен, Российская Федерация была «в тренде». Этот подход полностью соответствует лучшим европейским налоговым практикам. В этой связи, безусловно, правильным был шаг с тем, чтобы налоговое законодательство в РФ в этой части было усовершенствовано.  Тем более, что новая компания по предотвращению схем уклонения от уплаты налога (международное сотрудничество по плану борьбы с BEPS) свидетельствует о том, что развитые государства воспринимают манипуляцию с ценами как одно из наиболее эффективных (с одной стороны), и с другой стороны – достаточно дорогостоящих для бюджета, способов уклонения от уплаты налога и уделяют этому сегодня очень много внимания. В этой связи, то, что еще в 2011 году Российская Федерация приняла такой достаточно развернутый нормативно-правовой акт по трансфертным ценам, свидетельствует о том, что наша налоговая система уж точно не отстает от налоговых систем других государств, а по многим показателям даже чуть-чуть опережает. Соответствует ли это лучшим практикам зарубежного налогового законодательства? Да, безусловно. Потому что во многом нормы, которые воспроизведены в НК, это рекомендации ОЭСР. Поэтому здесь достаточно трудно что-либо предъявить к авторам законопроекта (в том, что они как-то исказили волю ОЭСР). Другое дело, что дело кроется в деталях. Концепция, безусловно, правильная. Подход, который избрал законодатель, похоже, тоже правильный. Опять-таки, на этом этапе  я не хочу обсуждать вопрос о том, все ли те сделки, которые попали в число контролируемых, должны были туда попасть. Однако, закон по-прежнему очень «сырой». Многие вопросы неясны.  Например, элементарный вопрос, а что же является контролируемой сделкой, на практике приводят к множеству противоположных суждений. Закон может быть суровым, может быть мягким, но в любом случае он должен быть понятным, а его нормы должны однозначно толковаться.  Или, например, другой вопрос: мы до сих пор не понимаем ни полномочий налоговых органов при заключении соглашений о ценообразовании (на сколько они могут затягивать процесс заключения соглашений, могут ли на стадии переговоров требовать информацию, не связанную с соглашениями и т.п.), ни полномочий налоговых органов при проведении контроля цен уже в рамках налоговой проверки.  Я могу сказать, что для меня явилось откровением позиция Минфина о том, что сделки между взаимозависимыми лицами, которые не относятся к контролируемым, могут контролироваться территориальными органами в рамках обычной проверки. С учетом того, что именно на заседании Бюджетного комитета Министерство Финансов неоднократно заявляло, что столь сложный механизм, который предложен в законе, не приведет к негативным последствиям, потому что этот механизм будет применяться только лишь Федеральной налоговой службой. То есть высококвалифицированными сотрудниками, которые не допустят каких-либо злоупотреблений, используя, может быть, не очень четкие нормы этого закона.  Сегодня, если мы этот инструмент представим и территориальным инспекциям, то риск того, что эти нормы будут истолкованы и применены не так, как хотел законодатель, достаточно высок. Возвращаясь к первоначальному вопросу: да, безусловно, наше законодательство в этой части соответствует тем тенденциям, которые существуют в налоговой реформе во всем мире. Но, к сожалению, реализованы эти концептуально правильные  идеи не очень хорошо. Закон принимался в спешке, и многие нормы технически не доведены до совершенства.

— Эффективно ли защищают правила трансфертного ценообразования российскую налоговую базу и предохраняют ли от такого явления, как ее «эрозия»? Как ТЦО влияет на российскую экономику?

— Задача, которую я, например, вижу, должен решать закон о налоговом контроле цен – это задача по предотвращению утекания налоговой базы за рубеж. В этой связи, было бы разумным, чтобы у нас весь контроль сводился к контролю внешнеэкономических сделок: тех сделок, где есть опасность того, что база уйдет за рубеж. В этой части наш налоговый закон сегодня является реальным барьером для того, чтобы база не утекала за рубеж необоснованно, тем самым лишая бюджет доходных источников. Другое дело, я думаю, что где-то 80% сделок, которые сегодня подлежат контролю, приходятся на контроль внутрироссийских сделок. Вот здесь, я полагаю, что это была сделана колоссальная ошибка законодателя, который принял такое решение. Почему? Потому что, если мы презюмируем, что во всех уголках нашей Родины налоговая система является разумной (а она не может быть неразумной, потому что принимается государством), то нет ничего плохого в том, что налоговая база путешествует из одного субъекта РФ в другой. При этом не нанося какой-то колоссальный ущерб в целом бюджетной системе страны. Но получилось, что мы начинаем контролировать и эти сделки внутри страны. Мы отвлекаем ресурс и налогоплательщиков, и налоговых органов для решения задач, которые не имеют какой-либо серьезной экономический подоплёки, мы понимаем, что это внутрироссийские сделки.  Даже если одному налогоплательщику доначислят налог, другой налогоплательщик – его контрагент сможет скорректировать зеркально свою базу в меньшую сторону: бюджетная система больше не получит. Я думаю, что этот ресурс, который отвлекается на внутрироссийские сделки, можно было бы использовать более эффективно, именно повышая эффективность контроля в отношении внешнеэкономических сделок. Еще раз повторюсь: я считаю, что главная задача закона о трансфертных ценах – это предотвращение утекания базы за рубеж.

— То есть, основные изменения, которые Вы видите необходимыми: это существенное сужение круга контролируемых внутрироссийских сделок?

—  Я полагаю, что в идеале мы вообще должны отказаться от контроля внутрироссийских сделок. Безусловно, с одновременной отменой законодательства о консолидированных группах налогоплательщиков. Потому что принятие двух этих законов (Закон о трансфертных ценах и Закон о консолидированных группах налогоплательщиков) привело к диаметрально противоположному решению задачи, которую хотело решить Правительство. Налоговая база по налогу на прибыль по Российской Федерации стала совсем неконтролируемо «путешествовать». Доходит до того, что губернатор в начале года даже предположить не может, какой у него будет доход по налогу на прибыль. Если мы говорим о том, что необходимо отказаться от контроля внутрироссийских сделок, то это нужно делать одновременно с отменой законодательства о КГН. Прекрасно понимая, что сегодня Правительство не готово отказаться от контроля цен по внутрироссийским сделкам, я бы попытался изменить законодательство таким образом, чтобы хотя бы сузить перечень сделок, которые подлежат контролю по внутрироссийским операциям.

— Скажите, пожалуйста, можно ли с помощью «черных списков», с помощью «борьбы» с низконалоговыми юрисдикциями решить вопрос «бегства» капитала из страны? Заслуживает внимания также вопрос об идее введения принципа налогового резидентства компаний. Можно ли обойтись этими мерами?

— Тот Action Plan, который разработали ОЭСР в рамках борьбы с BEPS, дает достаточно наглядную картину, какие сегодня инструменты используются во всем мире с тем, чтобы минимизировать уплату налогов в той или иной юрисдикции. Безусловно, понятие «налогового резидентства организаций», которое должно появиться в Российской Федерации, является одним из инструментов, которое может предотвратить бегство капитала из России. Можно согласиться с Минфином РФ, что необходимо разработать понятия «бенефициарный собственник», «конечный получатель дохода», «контролируемая иностранная компания» и затем этим понятия включить и в Налоговый кодекса, и в международные соглашения.  

Безусловно, это станет средством борьбы с бегством капитала. Но, я бы не увлекался особо карательными мерами, (если мы действительно хотим сохранить налоговую базу в России), а все-таки попытался проанализировать, почему у нас происходит бегство капитала, почему налогоплательщики предполагают, что хранить деньги за рубежом или выводить налоговую базу за рубеж  для них является более предпочтительным. К сожалению, мы должны признать, что деньги уходят за рубеж далеко не всегда из-за налогов.  Очень часто использование офшорных юрисдикций (и даже неофшорных юрисдикций) осуществляется, чтобы сохранить деньги и бизнес от рейдерских захватов, чтобы защитить свой капитал от необоснованных «наездов» нечестных сотрудников правоохранительных органов, чтобы упростить процесс продажи бизнеса и т.п.

Эти вопросы (почему наши предприниматели больше доверяют иностранным юрисдикциям, а не России) я бы попытался проанализировать и сделать необходимые выводы. На мой взгляд, какими-то карательными мерами полностью предотвратить утечку капитала за рубеж не удастся. Мы должны создать благоприятный климат в России, с тем, чтобы было выгодно здесь работать.  Конечно же, неприятно, что они (деньги.-ред.), аккумулируются за рубежом. Но мне было бы еще более неприятно, если бы российские средства, которые там были бы аккумулированы, впоследствии вкладывались бы в экономики других стран, а не возвращались в Россию.  Я бы предпочел, чтобы мы своими карательными мерами окончательно не напугали наших инвесторов, и чтобы деньги (даже если они выведены за рубеж) потом вернулись сюда в виде инвестиций, а не вкладывались в экономики других стран.

Разместить:

Вы также можете   зарегистрироваться  и/или  авторизоваться